Ахарей Мот
1. И говорил Господь Моисею после смерти двух сыновей Аарона, когда они приблизились пред Господа и умерли.
2. И сказал Господь Моисею: скажи брату твоему Аарону, чтобы он не во всякое время входил во святилище за завесу, пред крышку, которая на ковчеге, дабы ему не умереть, ибо Я являюсь над крышкой ковчега в облаке.
(Левит 16:1-2)
Эта парша описывает служение Коэн Гадоль – первосвященника – совершаемое в Йом Кипур. Почему она начинается со ссылки на смерть двух сыновей Аарона (первого Коэн Гадоля), Надава и Авиу? Какое отношение это имеет к рассматриваемой теме? Как мы читали ранее: «Надав и Авиу, сыновья Аарона, взяли каждый свою кадильницу, и положили в нее огня, и воскурили на нем курение, и принесли пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел им. И вышел огонь от Господа, и пожрал их, и умерли они пред Господом» (Левит 10:1-2). Возможно, Тора снова упоминает смерть Надава и Авиу в этой парше, потому что хочет дать нам ключ к разгадке того, почему они умерли. Ключ, я бы сказал, находится в облаке, как в стихе «… ибо Я являюсь над крышкой ковчега в облаке».
Закон храмового служения требует, чтобы перед тем, как Коэн Гадоль войдет в Кодеш Хакодашим – Святая Святых – он должен сначала сжечь благовония, чтобы наполнить комнату дымом. Похоже, что именно это и было намерением двух сыновей Аарона, Надава и Авиу, которые положили благовония в свои кадильницы и зажгли их, чтобы наполнить Святая Святых облаком дыма, как и должны были. В чем же тогда была их ошибка? Талмуд (Эрувин 63а?) рассказывает, что рабби Мани из Ше’аба, рабби Иешуа из Сикнина и рабби Йоханан от имени рабби Леви сказали (inter alia): Сыновья Аарона умерли… потому что они пили вино, как сказано [сразу после инцидента]: «Не пейте вина и крепких напитков… чтобы вам не умереть» (Левит 10:9).
Мы знаем, что Надав и Авиу были великими цадиким – праведниками. Более того, Моше сказал своему брату Аарону, что Надав и Авиу были даже больше, чем они сами: «…теперь я вижу, что два твоих сына больше, чем ты или я». (Мидраш Рабба; Раши) Как такие великие цадиким могли войти в Святая Святых в состоянии опьянения?! Простой хасид, прежде чем пойти на йехидус (частную аудиенцию) к своему Ребе, постится и совершает покаяние целый день. Можем ли мы действительно представить, что эти духовные гиганты, сыновья первосвященника и сами заместители первосвященников, развеселились и напились перед частной аудиенцией с Б-гом в Святая Святых?!
В более раннем посте Теологический принцип неопределенности, мы обсудили интерпретацию первых двух из Десяти заповедей раввином Мордехаем Йосефом Лейнером, Ишбицким Ребе. Вкратце: Первая заповедь начинается с Анохи Ашем Элокехо – Я Господь, Бог твой. Ишбица, как его называют, говорит, что слово Анохи является необычным выбором слова для «Я». Чаще слово Ани используется для обозначения «Я», как в этой парше, где в стихе «Будьте святы, ибо Я, Господь, Бог ваш, свят» (Лев. 19:2), слово Ани используется для обозначения «Я». Согласно Ишбице, слово Анохи (пишется Алеф-Нун-Каф-Йуд) можно переписать как Алеф-Нун-Йуд-Каф и разбить на две части: Алеф-Нун-Йуд – Ани и Каф (произносится как «к»). Ани означает «Я», а буква Каф, когда появляется перед словом, называется каф хадимйон – префикс, обозначающий неопределенность и приближение – «как». Например, Магараль из Праги (раввин Лёве) (комментируя Раши к Бемидбар 30:2) говорит, что в часто используемом пророками выражении для представления пророчества: «Кох амар Ашем» («Так говорит Б-г»), слово кох – так – начинается с каф хадимйон, чтобы передать мысль о том, что предстоящее пророчество было качественным приближением. Все пророки, кроме Моисея, видели свои видения как приближения. На языке Талмуда они видели их сквозь непрозрачное стекло, тогда как Моисей видел сквозь чистое стекло. Таким образом, Первую заповедь можно перевести, согласно Ишбице, следующим образом: Я есть нечто вроде Господа, Бога твоего, Который вывел тебя из земли Египетской…» Или «Я приблизительно Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской…». Другими словами, Б-г говорит нам, что мы не можем знать, кто Он есть на самом деле; мы не можем знать его истинную сущность. В лучшем случае мы можем иметь смутное представление о том, что есть Божественное, в той степени, в которой оно относится к нам.
В том же духе Ишбица интерпретирует Вторую заповедь, содержащую запрет идолопоклонства – «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что…» – как обратную сторону Первой заповеди. Создание идола с конкретной физической формой путем рисования иконы или изготовления статуи предполагает точное знание Б-га, которое должно быть изображено на холсте, в камне или иным образом, что невозможно согласно Первой заповеди. Грех идолопоклонства, согласно Ишбице, есть надменное предположение о знании Непознаваемого Б-га. Таково объяснение Ишбицы.
В Кедуше – самой святой части ежедневных молитв – мы произносим стих из Исайи: «Кадош, кадош, кадош – Свят, свят, свят Господь Саваоф, вся земля полна славы Его». Слово кадош может означать не только «святой», но и «отделенный» или «удаленный». Почему мы говорим слово кадош три раза? Я хотел бы предположить, что, возможно, один из способов понять это состоит в том, что Б-г удален от нашего понимания, будучи выше всех трех уровней нашего интеллекта – выше знания (да’ат), выше понимания (бина) и выше мудрости (хохма). Вторую часть этого стиха – «вся земля полна славы Его» – можно понять в терминах квантовой физики. Используя поэтическую вольность, мы, возможно, можем сказать, что это волновая функция Б-га, так сказать, которая наполняет весь мир. Действительно, в квантовой механике мы ничего не знаем о самом квантовом объекте; мы знаем только волновую функцию объекта, которая представляет собой распределение вероятностей, то есть смутное отражение состояния объекта в нашем знании. Вот почему Нильс Бор знаменито сказал, что квантовая механика – это не онтологическая теория, а эпистемологическая теория, потому что она описывает не мир, а только наше состояние знания о мире. Знание о Б-ге называется славой Б-га. Это не сам Б-г, а тусклое отражение Его в нашем сознании. Подобно тому, как волновая функция частицы заполняет все пространство, так и слава – «волновая функция» – Б-га, так сказать, наполняет весь мир.
Имея это в виду, мы можем понять интерпретацию Ишбицы в свете квантовой физики следующим образом. Анохи – «Я» – в Первой заповеди, которую, согласно Ишбице, можно прочитать как «Я приблизительно нечто вроде…», можно рассматривать как волновую функцию Б-га. То, что мы воспринимаем как Б-га, на самом деле является смутным и загадочным отражением, приближением того, кем Он является на самом деле, что является непостижимой тайной. Вторая заповедь повторяет ту же идею в негативной форме в качестве предостережения: Не пытайтесь обрушить Мою волновую функцию, то есть не пытайтесь проникнуть в эту тайну Моего бытия, которая непознаваема для вас. Как Б-г сказал Моше: «Человек не может увидеть Меня и остаться в живых!» (Исх. 33:20)
Вот почему перед входом в Святая Святых Коэн Гадоль должен был сначала наполнить комнату дымом кеторет – благовоний – чтобы он не мог смотреть на Божественное Присутствие, покоящееся между двумя керувим (херувимами) напрямую, а через облако дыма. Это то, что Б-г сказал Моисею, чтобы передать Аарону, первосвященнику в этой парше: «…ибо Я являюсь над крышкой ковчега в облаке.”
Но что насчет двух сыновей Аарона, Надава и Авиу? По-видимому, они остро понимали запрет смотреть на Божественное. Вот почему они «…взяли каждый свою кадильницу, и положили в нее огня, и воскурили на нем курение», чтобы окутать Святая Святых дымом, чтобы не смотреть на Божественное Присутствие – Шехину – напрямую.
Их ошибка заключается во второй части истории, как упоминалось в приведенной выше Гемаре (Талмуде). Они напились. Почему они опьянели? Один из ответов может быть, я полагаю, в том, что они были немного слишком фрум, слишком набожны. Они боялись, что, возможно, они все еще могут видеть Шехину сквозь облако дыма в нарушение первых двух заповедей, которые они слышали на горе Синай. (Не то чтобы они могли видеть физическое изображение, потому что Шехина – Божественное Присутствие – которое покоилось между двумя Крувим (Херувимами) в Святая Святых, не имело физической формы. Тем не менее, образ в уме, который может возникнуть в результате созерцания или медитации на Шехину, может быть ошибочно принят за образ Б-га, у которого нет образа.) Чтобы гарантировать, что этого не произойдет ни при каких обстоятельствах, они решили притупить свои чувства и свой интеллект, сделав несколько лехаимов в качестве дополнительной меры предосторожности.
Это была их роковая ошибка. В то время как Коэн Гадоль должен наполнить Святая Святых дымом перед входом в него, потому что Б-г является человеку только в облаке дыма (открывая только Свою волновую функцию, так сказать, но не Свою Божественную сущность), дым (нечеткость и неопределенность) должен быть внешним по отношению к нам, в то время как мы сами должны сохранять ясность ума во все времена. Мы не должны вдыхать дым и отправляться в путешествия в духовные сферы. Возможно, именно поэтому еврейские духовные практики никогда не включали использование наркотиков или галлюциногенов, как это делали практически все другие духовные традиции. Мы должны поддерживать нечеткость и неопределенность снаружи. Чтобы иметь возможность справиться с неопределенностью, нужно иметь ясный ум. Мы должны стоять трезвыми перед Б-гом, чтобы иметь возможность полностью понять, что мы не можем понять Его, хотя мы можем быть подобны Ему, как эта парша настойчиво заявляет: «Будьте святы, ибо Я, Господь, Бог ваш, свят».
