Обратитесь к сынам Израиля и скажите им, чтобы они сделали себе кисти на углах одежд своих, из поколения в поколение, и чтобы они прикрепляли нить небесно-голубого [цвета шерсти] к кисти каждого угла». (Чис. 15:38)
В конце недельной главы Торы Шелах (Чис. 13:1–15:41) Тора предписывает нам прикреплять цицит, “кисти,” Чтение о белых и голубых нитях цицит вернуло воспоминания детства о том, как я впервые изобрел наивную форму теории струн.
Дело было в 1970 году, как я помню, и мне было около 13 лет. К сожалению, я рос в России, и у меня не было бар-мицвы, поэтому я не был занят изучением Торы или подготовкой к своей бар-мицве. Вместо этого я был занят чтением и размышлением о физике. Я был очарован концепцией поля, будь то гравитационное поле или электромагнитное поле, ответственное за притяжение или отталкивание заряженных частиц в зависимости от их заряда. Я изучал закон всемирного тяготения Ньютона и закон Кулона для электрических полей, и математика имела смысл. Но я не мог понять, как все это работает. В конце концов, думал я, заряженные частицы были разделены в пространстве. Если отбросить формулы, что, черт возьми, говорит частицам двигаться навстречу друг другу или друг от друга? Точно так же нейтральные тела, лишенные электрического заряда, все еще притягиваются друг к другу из-за своей массы—это называется гравитацией. Но говорите ли вы об электромагнитном поле или о гравитационном поле, что это такое? Конечно, я был не первым, кто задал этот вопрос. Исаак Ньютон размышлял об этом за столетия до меня. Сформулировав свой знаменитый закон всемирного тяготения, закон обратных квадратов (интересно, что закон Кулона также является законом обратных квадратов), он был обеспокоен этим действием на расстоянии. В 1692 году в своем письме кембриджскому философу Ричарду Бентли (1662–1742) он писал: “То, что одно тело может воздействовать на другое на расстоянии через вакуум без посредства чего-либо еще, посредством чего их действие и сила могут передаваться друг от друга, для меня такая большая нелепость, что, я думаю, ни один человек, обладающий в философских вопросах достаточной способностью мышления, никогда не впадет в это”. Эта “нелепость” не давала мне спать.
После нескольких месяцев размышлений над этой проблемой мне наконец-то повезло. Я был подписан на российский журнал «Знание – сила», российский научно-популярный журнал, похожий, возможно, на журнал Scientific American. Помимо физики, я также интересовался биофизикой. В одном из выпусков этого журнала была небольшая статья, написанная группой биофизиков из Новосибирской академии наук, и статья была о делении клеток. Было хорошо известно, что перед делением клетки ее хромосомы приходили в движение: сначала они собирались в середине клетки (метафаза); затем, разделившись на две группы, они перемещались к противоположным полюсам клеток (анафаза); после чего клетка делилась посередине на две, каждая новая клетка содержала один полный набор хромосом (телофаза). Ученые в Новосибирске задались вопросом, что заставляло хромосомы двигаться? Почему хромосомы иногда двигались навстречу друг другу (как в метафазе), а в другое время друг от друга (как в анафазе)? Исследователи взглянули на делящуюся клетку под электронным микроскопом и увидели кое-что интересное—выступы, похожие на те, что наблюдаются на поверхности солнца.
Я живо помню фотографию делящейся клетки, опубликованную в этом журнале, с высокими узкими всплесками на поверхности клетки. Один из исследователей вспомнил, что видел подобные «всплески» на поверхности вязкой жидкости, когда в такую жидкость погружали источник ультразвуковой вибрации. Цитоплазма—внутриклеточная жидкость—состоящая из гелеобразного вещества под названием «цитозоль», была как раз такой вязкой жидкостью. Исследователи предположили, что, возможно, хромосомы излучают ультразвуковые сигналы, которые вызывают выступы на поверхности клетки. Это, казалось бы, объяснило проблему.
В конце 19 века шведский математик и физик Карл Антон Бьеркнес (1825–1903) обнаружил, что два пульсирующих или вибрирующих тела, погруженных в жидкость, притягиваются или отталкиваются друг от друга в зависимости от фазы вибрации. Если две сферы пульсируют в жидкости в фазе, они будут притягиваться друг к другу; а если они пульсируют не в фазе, они будут отталкиваться друг от друга. В гидродинамике это известно как эффект Бьеркнеса. Вот и все—в зависимости от фазы вибраций хромосом в цитоплазме они либо притягиваются, собираясь в центре клетки, либо отталкиваются, перемещаясь к противоположным полюсам клетки.
Насколько я знаю, эта теория так и не получила развития. Неважно, этого было достаточно, чтобы мой ум заработал. Вскоре после того, как я прочитал эту статью, у меня наступил момент Эврики. Что, если мы предположим, что все субатомные частицы, такие как электроны, протоны и нейтроны, взвешены в какой-то универсальной жидкости, такой как эфир, подумал я. Что, если они вообще не частицы, а, как и хромосомы, маленькие струны, вибрирующие в эфире. Тогда, в зависимости от фазы вибрации, элементарные частицы, которые на самом деле не частицы, а вибрирующие струны, будут либо притягиваться друг к другу, либо отталкиваться. Моя гипотеза, как я думал, объяснила бы электрический заряд и гравитационную массу как фазу вибрации струны-частицы в эфире и, следовательно, объяснила бы электромагнитные и гравитационные силы.
Я мало знал, что Карл Бьеркнес предложил эту самую идею примерно за 100 лет до меня, в 1871 году. Лорд Кельвин также высказал аналогичную идею, хотя и менее развитую, в 1871 году. Сын Карла, Вильгельм Бьеркнес, который позже стал одним из основателей современной метеорологии, в возрасте 18 лет построил серию инструментов, с помощью которых электричество и магнетизм иллюстрировались и воспроизводились сферами, дисками и мембранами, приведенными в ритмичную вибрацию в ванне, содержащей вязкую жидкость, такую как сироп.
Не зная об этих предыдущих разработках, я наивно переизобрел эту теорию почти сто лет спустя. Единственным новым элементом, который я добавил к теории Бьеркнеса, который считал частицы пульсирующими круглыми сферами, была идея вибрирующих струн, которая была вдохновлена формой хромосом. Я даже придумал тогда название для своих частиц-струн — я назвал их «Qromosomes« для квантовых хромосом.
В конечном счете, идея Бьеркнеса потерпела неудачу, как и моя. Но, если отбросить детали, идея рассматривать элементарные частицы как вибрирующие струны, чьи фундаментальные свойства, такие как заряд, определяются их вибрациями, является сутью теории струн, которая разрабатывалась в то же время, неизвестно мне, в США.
Я вспоминал об этом, читая о цицит. Помимо лингвистического сходства между квантовыми струнами и струнами цицит, есть ли какая-либо основа для этой надуманной параллели? Какое отношение все это притяжение и отталкивание имеет к цицит? Еврейские мудрецы говорят нам, что белые нити в цицит символизируют асе тов—делание добра, стремление к мицве, влечение к добру. Голубая нить, техелет, с другой стороны, символизирует сур мера—бегство от греха, отвращение от зла. Вот и все: разные цвета—т. е. разные оптические частоты — связаны с духовным влечением к добру и отвращением от зла. Жаль, что мне не довелось носить свой первый цицит до тех пор, пока я не изобрел свою наивную “теорию струн”. Теперь я не выхожу из дома без него!
