Этот Шаббат был Шаббатом Гаходеш — Шаббатом, в который, в дополнение к недельной главе Торы (в этот Шаббат это была глава Ваякель-Пикудей), мы читаем главу Торы Гаходеш. Какова связь между чтениями Ваякель и Гаходеш?
Чтобы понять связь Парашат (главы Торы) Гаходеш и Парашат Ваякель, нам сначала нужно понять противоречие, которое мы находим в самой Парашат Ваякель.
Повествование о строительстве Мишкана (Скинии — переносного Святилища) повторяется в Торе трижды — сначала в Парашат Трума (Исход 25:1–27:19), а затем дважды в Парашат Ваякель (Исход 35:1–38:20). Однако в третий раз это всего лишь ex post facto пересказ того, что было сделано, согласно указанию Моисея. Первые два повествования — это инструкции: сначала инструкции Б‑га Моисею, а затем инструкции Моисея еврейскому народу — как построить Мишкан. Однако мы обнаруживаем, что когда Б‑г инструктировал Моисея, как записано в Парашат Трума, он сначала рассказал Моисею, как построить Мишкан, а затем дал Моисею указание соблюдать заповедь о Шаббате. Когда Моисей повторяет эти инструкции в Парашат Ваякхель еврейскому народу, он любопытным образом меняет порядок — сначала он инструктирует их соблюдать Шаббат и только потом переходит к рассказу о том, как построить Мишкан. Почему это изменение порядка?
Мишкан — это храм Б‑га в пространстве — это место, где пребывает Божественное Присутствие, Шехина. Шаббат — это тоже храм Б‑га, но во времени — это день, когда открывается Божественное Присутствие. В каббалистических преданиях и Шаббат, и Шехина проявляют седьмую Сфиру, Сфиру Малхут.
Мы хорошо знакомы с пространством — мы свободно перемещаемся в пространстве туда и обратно; мы осваиваем пространство на земле и за ее пределами; мы отвоевываем землю у моря; мы превращаем пустыни в сады; мы превращаем опустошенное пространство в разрастающиеся города. С другой стороны, мы беспомощны перед лицом времени. Мы не можем свободно перемещаться во времени. Мы не можем вернуться в прошлое. Нас несет вперед неумолимый поток времени. Мы не понимаем времени; мы не можем его изменить. Мы — хозяева земли, но не времени. Именно по этой причине, когда Б‑г поручил Моисею построить для Себя святилище, Он не мог начать со времени — мы бы не имели ни малейшего представления о том, что это значит — святилище Б‑га во времени — не говоря уже о том, как это сделать. Вот почему Б‑г начал с пространства, поручив Моисею построить Мишкан — святилище в пространстве — сначала. Только потом Он повелел Моисею о Шаббате.
Узнав, как построить Святилище в пространстве, Моисей знал, как построить его во времени. Время — это отрицание пространства. Пространство — это стабильность, тогда как время — это отсутствие стабильности — неустанное изменение. Когда в 1908 году Герман Минковский[1] объединил пространство и время в единый пространственно-временной континуум, который он назвал Миром, он значительно упростил вычисления и сделал математику специальной теории относительности более элегантной. Однако, подчеркивая метрическое сходство между пространством и временем, он затемнил их радикальное различие, что помешало нашему пониманию времени. Время очень отличается от пространства. Фактически, это отрицание пространства в том смысле, что, хотя пространство статично — это символ стабильности — время — это изменение, это отрицание стабильности.
Понимая это, Моисей точно знал, как построить святилище для Б‑га во времени — все, что еврейский народ делал для строительства Мишкана, было бы именно тем, чего нельзя делать в Шаббат, потому что Шаббат — это Мишкан наоборот. Если они разжигали огонь, чтобы расплавить золото для Мишкана, то в Шаббат они не могли разжигать огонь. Если они ткали гобелены для Мишкана, то в Шаббат они не могли ткать. Шаббат, святилище во времени, является противоположностью Мишкана — святилища в пространстве. Это объясняет, почему Б‑г должен был сначала указать, как построить Мишкан.
Моисей, уже научившись соблюдать Шаббат, научил этой заповеди сначала еврейский народ, чтобы подчеркнуть важность времени. И в этом связь с Парашат Гаходеш.
В этой главе Торы еврейскому народу дается их первая мицва — первая Божественная заповедь. Это была заповедь отмечать Рош Ходеш — Новолуние, заповедь отсчитывать время. Неслучайно, что самой первой заповедью, данной еврейскому народу, была заповедь соблюдать время. Это отражает тот факт, что святость встроена во время, и каждый момент нам дается уникальная возможность раскрыть эту святость в мире. В этом и заключается цель нашего существования — существования во времени — раскрыть скрытую святость каждого момента. Если мы используем момент правильно — чтобы изучать Тору, совершить мицву, помочь другому человеку или сделать что-то хорошее и продуктивное — мы выполняем свою миссию, раскрывая скрытую святость в этот момент. Если нет, то это была упущенная возможность, которая никогда не вернется, потерянный момент, который никогда не повторится. Чтобы подчеркнуть первичность времени, Моисей дал эту инструкцию первой — чтобы подчеркнуть, что только раскрывая святость во времени, мы можем построить святилище в пространстве — момент за моментом.
Кроме того, мы строим святилище для Б‑га не только в пространстве в наших душах, как сказано:
Постройте Мне святилище, и Я буду обитать в них (Исход 25:8)
В «них», а не в «нем». Комментаторы отмечают, что это намек на то, что Б‑г в конечном итоге находит Свое святилище в еврейской душе. Как мы строим это святилище? Используя скрытый потенциал, раскрывая скрытую святость каждого момента — момент за моментом.
———————
Примечания:
[1] Герман Минковский (1864–1909), еврейский математик и профессор в Кенигсберге, Цюрихе и Геттингене. Он был профессором математики Альберта Эйнштейна. Он наиболее известен формулировкой пространства-времени Минковского — четырехмерного континуума, объединяющего пространство и время. В своем выступлении под названием «Пространство и время», произнесенном на 80-й Ассамблее немецких ученых-естествоиспытателей и врачей в 1908 году, он сказал:
Взгляды на пространство и время, которые я хочу представить вашему вниманию, возникли из почвы экспериментальной физики, и в этом их сила. Они радикальны. Отныне пространство само по себе и время само по себе обречены исчезнуть в простые тени, и только своего рода союз этих двух сохранит независимую реальность.
