И когда скиния двинется в путь, левиты должны разобрать ее; а когда скинию нужно будет поставить, левиты должны установить ее… (Чис. 1:51)
Во время странствий израильтян по пустыне скиния (ивр. «Мишкан») существовала как святилище только во время их стоянок. Всякий раз, когда они отправлялись в путь, Мишкан разбирался и разбирался, чтобы левиты несли его во время путешествия. Когда Г-дь повелел Моисею разбить лагерь, Мишкан был вновь собран и установлен.
Перенесемся примерно на три с половиной тысячи лет вперед, к началу 20 века. Это было время великих интеллектуальных потрясений. Открытие Резерфордом структуры атома, согласно которому атом напоминал солнечную систему с ядром в центре и электронами, вращающимися вокруг ядра, было продолжено интенсивными исследованиями структуры атомов различных химических элементов. Каждый испытанный атом неожиданно демонстрировал дискретные спектральные линии вместо ожидаемого непрерывного спектра. Как будто атомы были способны поглощать и излучать энергию только определенных дискретных частот.
В 1913 году Нильс Бор предложил атомную модель, в которой электроны, «вращающиеся» вокруг ядра на своих орбиталях, могли занимать только определенные орбитали, имеющие дискретные уровни энергии. (См. мою предыдущую статью Лестница Иакова.) Электроны могли перескакивать с одной орбитали на другую («квантовые скачки»), но их нельзя было найти между ними. Никто не мог понять, почему.
Однажды ночью, 7 июня 1925 года, младший коллега Нильса Бора, молодой немецкий физик Вернер Гейзенберг, гулял в парке, погруженный в раздумья. Была темная ночь, едва освещенная редкими уличными фонарями. Вдруг он увидел темную фигуру человека, выходящую из темноты, когда человек проходил под одним из уличных фонарей, чтобы снова исчезнуть в темноте. Минуту спустя человек снова появился возле следующего фонаря и снова исчез. Фигура продолжала появляться и исчезать из виду, появляясь под уличным фонарем и исчезая в ночи. Странно, подумал Гейзенберг, этот человек, кажется, существует только рядом с уличным фонарем, исчезая в темноте между фонарями. Конечно, Гейзенберг мог проследить в уме путь, по которому шел этот человек, но его не было видно между уличными фонарями, как будто его не существовало. Гейзенберг не мог выбросить из головы исчезающего человека. И тут его словно громом поразило — электроны в атоме ведут себя так же — они появляются только на определенных орбиталях и, перескакивая с одной орбитали на другую, исчезают между ними! Гейзенберг бросился в свою комнату и всю ночь переводил эту идею на язык математики. Позже он писал:
Было около трех часов ночи, когда передо мной лежал окончательный результат вычислений. Сначала я был глубоко потрясен. Я был так взволнован, что не мог думать о сне. Поэтому я вышел из дома и дождался восхода солнца на вершине скалы».
Так родилась матричная механика — первая форма квантовой механики. Субатомные частицы, подчиняющиеся законам квантовой механики, ведут себя не так, как знакомые нам объекты. Они существуют только в определенных состояниях и «исчезают» между ними.
Так и в Синайской пустыне стоянки израильтян были дискретными состояниями, которые они могли занимать в пустыне. Мишкан, Скиния, «появлялся» (собирался и воздвигался) в одном из этих дискретных состояний и «исчезал» (разбирался и разбирался) между ними. В этом смысле Мишкан представляет собой метафору квантовой реальности.
